Удивление

 

Прошла первая ночь нашего пребывания в турецких водах. В бледном свете занимающегося рассвета темнеют склоны берегов нашей маленькой тихой бухты на фоне лазурного неба. На суше еще совсем тихо, не чувствуется никакого движения воздуха, только голоса каких-то ранних птиц доносятся до нас. Вскоре за этим последовала радостная встреча.

Наш старый верный товарищ, "Генерал", невредимый неожиданно приближается к месту нашей стоянки. Без помех он смог войти в пролив. В Смирне, где он по радио связался с Константинополем по поводу нашего захода в Дарданеллы, он получил с "Гебена" приказ и сразу же направился в Дарданеллы. Хотя повсюду поблизости были английские корабли, он все же прошел благополучно. За ним появился еще и немецкий торговый пароход "Родосто", который также спасся в турецких территориальных водах.

Между тем оживленно обсуждается наше новое положение. Что принесет нам будущее?

Для нас не остается сомнения, что "Гебен" и "Бреслау" теперь пойдут дальше в Черное море для того, чтобы принять там участие в борьбе против русского флота. Открывающиеся перспективы радужными не назовешь. Если русское превосходство на Черном море численно все же невелико, по сравнению с объединенной английской и французской эскадрой на Средиземном море, тогда все-таки с относительной уверенностью можно ожидать осуществления нашего предприятия. "Гебен" и "Бреслау", два корабля, одни против могучего противника; к тому же без единого прибежища, рассчитывая только на нейтральные порты, которые мы должны покинуть в течение 24 часов. Как тут нам долго продержаться?

На помощь и поддержку Турции, кажется, тоже нет шансов. Как говорится, она придерживается строгого нейтралитета. Почему только не приходит приказ к походу? Мы все еще стоим за мысом Нагара. Готовит ли нам Высокая Порта какие-то неприятности? Так же, как без разрешения мы не могли войти в Дарданеллы, так и без желания турецкого правительства мы не можем пройти в Босфор и направиться в Черное море. Что-то, кажется, здесь не стыкуется.

Время проходит в бездеятельном ожидании. Один раз была весьма занимательная картина. Большой французский пароход, полный французских пассажиров, шел из Константинополя вниз по проливу и проходил мимо нас. Французы сильно удивились, когда неожиданно увидели два серых военных корабля, на которых развевался немецкий военный флаг. Этого они никак не ожидали. Сильно жестикулируя, они с опаской поглядывали, перевесившись через леерные ограждения, и ломали головы, что же может значить наше присутствие здесь. Необычная встреча в нейтральных водах!

Наконец после того, как мы три дня простояли у Нагары, поднимаются якоря. "Гебен" и "Бреслау" устремляются из бухты в северо-восточном направлении. За Галлиполи открывается пролив, перед нами в солнечном блеске, покрытое легкой зыбью, лежит широкое голубое Мраморное море. Вдали сверкают зеленые побережья холмистого берега. Увеличив ход, идем дальше.

На юго-востоке от входа в Босфор живописно лежит группа Принцевых островов. Бледно мерцает в солнечном свете необычно красная земля этого очаровательного архипелага. На западе Измидский залив далеко врезается в сушу. Между островами и Сан-Стефано, недалеко от столицы Востока, якоря снова опускаются.

Здесь тепло и солнечно. Мы стоим перед воротами Константинополя. Последние лучи заходящего вечернего солнца золотят город. Восхищенно блуждает взгляд по радостной простирающейся панораме, которая разворачивается в дали с белыми домами, великолепием сверкающих дворцов и бесчисленными остроконечными минаретами и мечетями.

Снова раздается приказ: "Приготовиться к бункеровке" ! Но мы приступаем к работе с радостью и вдохновением. Это означает, однако, что "Гебен" и "Бреслау" теперь направятся в Черное море и поведут там на свой страх и риск войну против России. Вскоре в русских портах взметнется огонь войны, и наши снаряды пробудят Черноморский флот от его спокойного существования. Пока Германия на севере борется с врагом, два немецких корабля, заброшенные сюда судьбой, вдали от Родины развяжут для нашей страны войну на Черном море. Мы воодушевлены значимостью задания, выпавшего "Гебену" и "Бреслау" .

Но всё происходит иначе!

Уже давно закончена бункеровка, угольные ямы "Гебена" и "Бреслау" наполнены, и мы с нетерпением ожидаем приказа к походу. Но проходит день за днем — а мы все еще стоим на якоре. Время проходит в бездейственном ожидании. Ничего не происходит.

Затем кое-что все же случается! Но не то, чего мы с нетерпением ожидали каждый день, а совсем иное, для нас совершенно необычное и неожиданное.

До истечения года в Турции было созвано народное собрание с целью собрать средства на усиление турецкого флота. С трудом в обнищавшей стране благодаря добровольным пожертвованиям турецкого народа и воодушевлению во имя патриотической потребности было собрано столько средств, что стало возможным заказать в Англии два корабля, один линкор и один легкий крейсер. Как раз в это время оба готовых и уже оплаченных корабля должны были совершить переход из Англии в Турцию. Весь турецкий народ, ожидал этого крупного события, так как оба современных корабля должны были встать на якорь у Золотого Рога. Но отплытие обоих кораблей в турецкие воды, уже в течение нескольких недель стоявших наготове к отходу, под различными предлогами откладывалось, и в конце концов с началом войны они были реквизированы английским правительством и вошли в состав английского флота. О передаче обоих кораблей Турции Англия теперь не хотела ничего знать.

Негодованию в Турции не было границ. Как раз в эти дни, когда "Гебен" и "Бреслау" оказались в турецких водах, турецкий народ пребывал в праведном гневе на нарушившую договор Англию.

Случайность это или судьба, что обманутый и озлобленный народ теперь в одно мгновение подыскал замену постыдно присвоенным кораблям, когда два современных немецких военных корабля неожиданно появились в Дарданеллах? И то, что чужестранцы пришлись этому народу очень кстати и своевременно? "Гебен" и "Бреслау", повиновались собственному закону и преследовали собственные интересы — войну против русского флота в Черном море и проход через турецкие проливы являлся лишь необходимым средством к этой цели. Поход "Гебена" и "Бреслау" неожиданно приобрел другой, новый и значительный смысл, которого прежде никто не мог ожидать.

Впервые странное стечение обстоятельств явственно свело нашу судьбу с другой, чужой судьбой, связало наши потребности с ее интересами, превратило нашу нужду и тяжелое положение в счастливый случай для другой стороны. И из этого соединения необходимости и случая удивительно возникает для "Гебена" и "Бреслау", для Турции да и для всего мира что-то новое и неожиданное, что собирается придать мировой войне новое лицо. Два корабля, ускользнувшие от могущественного врага, на пути против другого врага, не только попали в воды турецкого народа, но одновременно пересекли и круг его интересов. Случайность? Необходимость? Рок? Кто в состоянии обосновать волю судьбы? Наш адмирал находится больше на суше, чем на борту. Переговоры между Высокой Портой и Германией о покупке "Гебена" и "Бреслау" идут полным ходом. Они заканчиваются тем, что оба так неожиданно попавшие в турецкие воды современные немецкие крейсера переходят в турецкое владение.

18 августа нам сообщается, что "Гебен" и "Бреслау" куплены Турцией. Экипажи выстроились. Под звуки немецкого гимна на мачте опускается немецкий военный флаг, под турецкий национальный гимн поднимается "полумесяц". С этого момента "Гебен" называется "Явуз Султан Селим". "Бреслау" получает имя "Мидилли". Все же для нас оба корабля, как и прежде, остаются "Гебеном" и "Бреслау".

На следующее утро на борт доставляются фески и раздаются командам. Некоторым товарищам очень идет новый головной убор, их нельзя отличить от турок, другие же выглядят в этом головном уборе несколько смешно. Но скоро мы к этому привыкаем — мы еще ко многому должны будем привыкнуть, фески — самое незначительное.

Наше воскресенье тянется также бесцельно, речь идет о турецком воскресенье, которое приходится на нашу пятницу. Так и впоследствии мы будем работать в собственное воскресенье, в то время как пятница будет считаться выходным днем. Это означает, что скоро мы получим на корабль турецкий экипаж для обучения. Как только новый экипаж достаточно обучится, мы должны будем вернуться в Германию и найти применение на родных фронтах против врага.

События и решения развивались в последние дни стремительно. Как быстро и удивительно изменилось все сразу! Перемены еще не укладываются у нас в голове. Еще неделю назад борьба против русского флота — крейсерская война на свой страх и риск на Черном море была вдохновлявшим нас лозунгом, а теперь все стало иначе. Наше намерение неожиданно завершилось. Скоро мы поедем домой. Немногим временем позже все уже снова выглядело совсем иначе, опять произошли значительные перемены. То, что привнесло прибытие "Гебена" и "Бреслау", что авантюрное появление обоих кораблей ускорило и, вероятно, даже впервые сделало возможным переворот и подвижку сил внутри мировой политики, — все это должно было нам вскоре достаточно проясниться.

Тем временем началась как тяжелая, так и утомительная и требующая много терпения работа.

Адмирал Сушон был назначен главнокомандующим турецким флотом. Он сразу же приступил к реорганизации этого флота, который до сих пор был "доверен" английской военно-морской миссии. С "Гебена" и "Бреслау" часть офицеров и матросов откомандировали на турецкие корабли инструкторами. К тому же турки приходили к нам, чтобы учиться на современных кораблях. Люди с "Гебена" и "Бреслау" стали инструкторами на турецких кораблях, на береговых укреплениях, на сигнальных постах и радиостанциях.

Турецкие экипажи должны много учиться, это трудная и непривычная школа, которую они сейчас проходят. Образование через английскую военно-морскую миссию было очень неважное — англичане сами лучше знают почему.

С неутомимым старанием осуществляется перестройка, проводятся боевые учения и маневры. Дело продвигается медленно, турки открывают рот от удивления, когда им приходится учить все новое и непривычное. К тому же вся реорганизация в целом задерживается и останавливается чем-то совсем неожиданным и непредвиденным.

Английская морская миссия, которая до этого участвовала в реформе турецкого военного флота, вместо того, чтобы приложить усилия для его улучшения, наоборот, употребляла свою деятельность на создание значительного саботажа на флоте. Вместо того, чтобы оказывать помощь, она преднамеренно старалась вывести из строя доверенные ей корабли. Турецкий флот, в бездействии стоящий у Золотого Рога, находился в невероятно запущенном состоянии.

На кораблях нельзя было использовать практически ни одного орудия. Затворы сильно заржавели, и их сначала надо было выбивать кувалдами. Английские инструктора почему-то запретили турецким матросам смазывать части затворов и предохранять их от ржавчины. Боеприпасы, все без исключения, были оснащены учебными взрывателями. Боевые взрыватели после долгих поисков мы нашли однажды в каком-то сарае на верфи. Таким же образом обстояло дело с миноносцами. У всех торпед отсутствовали боевые взрыватели. Но не только это — также и механизмы управления торпедами коварно, внешне незаметно, были изменены англичанами. Это могло иметь самые печальные последствия.

Именно теперь, когда под немецким руководством проводились первые боевые учения и турецкие миноносцы начали стрелять торпедами произошло следующее: хотя торпеда была заряжена в аппарат правильно, обслуживающий персонал заметил, что она идет не по прямой траектории, а на скорости примерно в 40 км/ч неожиданно сворачивает в сторону. Море, немного рябящее от свежего бриза, не позволило проследить след торпеды дальше, экипаж потерял ее из вида. Неожиданно с другого борта кто-то заметил на воде след торпеды, которая описала круг и теперь двигалась на собственный корабль. В последний момент удалось развернуть миноносец и таким образом избежать его уничтожения собственной торпедой. У нас просто не было слов при виде такого коварства.

Само собой разумеется, что после этого открытия все торпеды были подвергнуты тщательной проверке, что было очень утомительной работой. Тут оказалось, что система управления торпед была установлена таким образом, что они должны были идти по дуге и могли поразить собственные корабли. Почти ежедневно встречались новые неприятные неожиданности такого рода.

Практически так же обстояло дело с батареями на побережье и береговыми укреплениями. В основном речь шла об орудиях устаревших систем, которые обладали недостаточной дальностью стрельбы и были неудачно расположены. Почти везде использовался черный дымный порох.

Мы неутомимо работали над починкой механизмов и орудий, устраняли неисправности и ремонтировали повреждения — флот медленно приобретал утраченные боевые качества. Береговые укрепления становились пригодными к использованию. Во время маневров и учебных стрельб скоро появились первые успехи — радость в связи с каждым хорошо выполненным заданием была велика.

Турки таращили глаза от удивления, когда мы разъясняли им то и это и показывали, как постыдно они были преданы их прежними наставниками. Только теперь им становилось ясно, что преследовало английское руководство, держа турецкий флот в низшей степени боеспособности и превращая его в полностью безопасный для врага инструмент.

По мере того, как таким образом падал авторитет англичан, росло восхищение и уважение турок к своим немецким товарищам. Ремонт укреплений на побережье и батарей в районе обоих проливов был трудной работой. Протяженность пролива Босфор, проходящего между высоких, обрывистых скал-берегов и связывающего Черное море с Мраморным, 28 км, тогда как длина Дарданелл — 71 км. По прямой линии расстояние от входа в Дарданеллы из Эгейского моря до впадения Босфора в Черное море — почти 280 км.

Оборонительные районы обоих проливов, таким образом, очень обширны, вследствие чего реорганизация и усиление этих позиций очень затруднительна. Немногие имеющиеся и с большим трудом отремонтированные орудия необходимо было тщательно установить на свои места и постепенно заменить непригодные артиллерийские установки. В этой неутомимой работе совершенствовались береговые укрепления, и подручными средствами орудия устанавливались на позиции. Мало-помалу под немецким руководством заброшенные и непригодные корабли приводились в исправное и боеспособное состояние. Турецкий флот, хоть и маленький, снова стал существовать.

"Гебен" и "Бреслау" составляют венец боевой мощи. Кроме этих новейших кораблей тут присутствуют: два старых линкора, "Торгут Рейс" и "Барбаросса", затем "Мессудие", совершенно устаревший, якобы отремонтированный линкор, непригодный, однако, для боевого использования и поэтому выведенный из состава флота. Та1сже имеются лишь два лёгких крейсера: "Гамидие" и "Меджидие". Наконец есть ещё два совсем маленьких, очень старых крейсера и несколько миноносцев, из которых более или менее сохранились и пригодны для действий в составе флота только 8. Четыре из них поставлены из Германии, другие построены во Франции. И это весь турецкий флот! Для нас интересно и показательно так же, как для англичан постыдно, то, что произошло с "Мессудие". Турция хотела снова сделать пригодным к бою этот устаревший корабль и поэтому послала его в Англию для модернизации артиллерии. Хотя на английской верфи "Мессудие" получил современную 15-см артиллерию, все же вместо требуемых тяжелых башенных орудий были установлены ... деревянные макеты! Собственно тяжелые орудия, основное оружие линейного корабля, должны были прибыть позже! Турция до сих пор их ждет.

Один случай с "Мессудие" красноречиво подтверждает особое отношение Англии к "образованию" турецкого флота. Очевиднее и безжалостнее предательства для Турции не могло быть. Мы все же пытаемся, насколько это возможно, приспособить "Мессудие" для наших целей и используем этот корабль, чтобы применить его боеспособную артиллерию для обороны от атак миноносцев и подводных лодок в Дарданеллах. У пролива Чанак, в просторных водах под азиатским берегом, он ставится на якорь как плавучая батарея.