Выбрать педикюрные наборы можно здесь.

Глава 44. Новомодные иностранные корабли

С конца 70-х и до середины 80-х гг. XIX столетия будущее линкора как вооружённой крупнокалиберными орудиями и сильно бронированной тяжёлой военно-морской единицы продолжало оставаться ненадёжным. Артиллерия получила превосходство над бронёй, что угрожало свести использование последней только для защиты орудии в виде очень толстых плит, возложив поддержание плавучести на подводную броневую палубу и плотное подразделение корпуса на водонепроницаемые отсеки. А когда на кораблях начали устанавливать артиллерийские системы весом в 100 т и уже дискутировался вопрос о создании 200-тонных моделей, многим казалось, что единственным ответом на всесокрушающую мощь этих медленно стреляющих монстров может стать только уменьшение размеров целей и увеличение их числа. Таким образом, в воздухе повисла идея относительно замены одного большого, но чрезвычайно уязвимого, линейного корабля большим числом лёгких быстроходных судов, несущих или одно крупнокалиберное орудие, или несколько мелких.

Одновременно с этим торпеда из не заслуживающего сколько-нибудь серьёзного внимания изобретения превращалась в серьёзную угрозу, когда инженерный гений Уайтхеда превратил идею капитана Лупписа в оружие, достаточно точное. Небольшие быстроходные миноноски потеснили на рострах крупных кораблей их паровые катера и казалось, что нет силы противостоять сокрушительной угрозе из-под воды, исходящей от роя ничтожных юрких судёнышек, действующих под прикрытием дыма или ночной тьмы. Оказавшись перед риском нокаутирующего удара огромным снарядом в надводную часть и торпеды с постоянно растущим как по весу, так и по качеству зарядом - в подводную, не удивительно, что корабли типа "Инфлексибл" более не могли расцениваться в качестве основы морской мощи, но скорее как дорогие и чрезвычайно уязвимые мишени, чьи дни непобедимости уже миновали.

Но те, кто себе ясно представлял ограниченные возможности торпедного оружия - немореходность маленьких миноносцев, трудности их выхода в ночную атаку и несовершенство самих торпед - более размышляли над альтернативной концепцией линкора и сравнительными выгодами средних или тяжёлых орудий. Цитадельные корабли Барнаби с несколькими тяжёлыми орудиями и лоскутом массивной брони так и не стали предметом симпатии моряков, понимавших, что сражения будут выигрываться кораблями, способными добиваться частых попаданий. "Султан" и "Геркулес" Рида, с их добрым бортовым залпом среднекалиберных орудий, продолжали оставаться фаворитами на флоте, где даже при самых благоприятных условиях тогдашняя артиллерийская техника могла обеспечить лишь несколько попаданий на фоне множества промахов, в то время как шансы добиться успеха из 80-тонного орудия по движущейся цели в лёгкий ветер были ничтожны.

В 1871 г. кэптен Коломб проанализировал практическую стрельбу "Монарха", "Кэптена" и "Геркулеса" по скале у Виго, которая велась в течение 6 минут с дистанции 5 кб; затем подсчитали, что, если бы данный сосредоточенный огонь всех трёх кораблей обратить против одного из них, то на двенадцать выпущенных снарядов было бы получено одно прямое и одно непрямое попадание, причём с гадательным результатом, пробил бы первый вообще броню или нет. В случае же, если бы эта скала являлась движущимся кораблём, то попаданий скорее всего не было бы вовсе и дальнейшие расчёты строить было бы не на чем.

Другим случаем, который произвёл глубочайшее впечатление на многих свидетелей, стал промах "Хотспура" на Порсмутском рейде "Глаттона" практически в упор. Если из тщательно наведённого орудия не удалось попасть с дистанции в 1 кб в полный штиль, то боевая ценность корабля с двумя или четырьмя подобными орудиями, весьма эффектными на бумаге, могла на практике обратиться в ничто.

Приводя в качестве аргументов все эти факты, многие прогрессивно мыслившие морские офицеры расценивали высокий темп стрельбы вкупе с многочисленными батарейными орудиями кораблей Рида выше ограниченных преимуществ вращающихся башен, а их общую защиту более предпочтительной с точки зрения того, чтобы уцелеть в бою, нежели цитадельные корабли с куцей защитой по ватерлинии, называемой ими не иначе как "выдумка". Защитники цитадели, с другой стороны, возражали, что раз поскольку противник может пробить подобное бронирование только из самых тяжёлых орудий, то британские броненосцы в данном случае столкнутся с медленным и неточным огнём с большой дистанции, неспособным уничтожить их небронированные оконечности.

В противоположность британскому цитадельному типу иностранными флотами примерно в 1879 г. были заложены три корабля, которые внесли дальнейшую сумятицу в споры относительно концепции линкора будущего:
- Французский "Амираль Дюпрэ" с четырьмя весьма тяжёлыми орудиями в четырёх барбетах и полным поясом по ватерлинии значительной толщины;
- Итальянская "Италия" с четырьмя орудиями-монстрами, но без пояса;
Китайская канонерка "Лунг-Вэй", с двумя мощными орудиями.

"Амираль Дюпрэ"

Несмотря на то, что Дюпюи де Лом создал для небольших прибрежных броненосцев наиболее прогрессивную конструкцию орудийной башни, во Франции для высокобортных мореходных кораблей продолжали предпочитать открытые барбеты, с 1879 г. комбинируя установку тяжёлых орудий на верхней палубе с закрытой вспомогательной батареей палубой ниже. Спущенный на воду в том же году 11000-тонный "Амираль Дюпрэ" сочетал в себе следующие особенности:
- 4 13,4" (340мм) орудия на верхней палубе в барбетах из 305мм брони на высоте 8,5 м над ватерлинией,
- Тяжёлую вспомогательную батарею из 14 140мм орудий на средней палубе в середине корпуса,
- Высокий надводный борт с полным, хотя и узким, железным поясом по ватерлинии толщиной в середине 560 мм, утончавшимся к оконечностям,
- Скорость хода в 14 узлов.

На бумаге "Амираль Дюпрэ" производил довольно бравое впечатление и Рид в своих выступлениях против цитадельных кораблей Барнаби особенно упирал на его полный, от штевня до штевня, броневой пояс. На самом же деле он был крайне уязвимым кораблём, оснащённым поясом, который в море почти всегда скрывался под водой, а получив пробоину сразу над этим поясом, этот француз- ский линкор имел бы весьма малый запас остойчивости вследствие своего чрезвычайно сильно заваленного борта и узкой палубы. Его прямое влияние на конструкцию британских тяжёлых кораблей можно усмотреть из проекта соз- данных впоследствии "Имперьюза" и "Уорспайта", но в общем "Амираль Дюп- рэ" подтвердил, что барбетные орудия можно располагать достаточно высоко и привлёк внимание к ценности вспомогательных орудий при атаке неброниро- ванных участков борта - а также к тому, что в проектах будущих кораблей по- требуется защита против огня подобных орудий.

"Италия"

Совершенно не убоявшись ужасных пророчеств Рида относительно незавидной участи в бою "Дуилио" и "Дандоло", итальянское правительство в 1877-1878 гг. приступило к постройке двух даже ещё более экстравагантных кораблей - "Италии" и "Лепанто", воплощавших принципы нападения и защиты в настолько революционном виде, что на некоторое время эта пара стала полной доминантой в умах и дискуссиях морских специалистов. Италия нуждалась в чём-то более быстроходном и мореходном, нежели "Дуилио", с артиллерией, превосходящей вооружение любого уже плавающего корабля, скоростью, превосходящей ход любого линкора и в то же время подходящей для перевозки большого количества войск "чтобы иметь уверенность, что любая попытка [неприятельской] высадки или бомбардировки может быть сорвана". Для соответствия всем этим требованиям Брин разработал необычный проект, который навечно занял место среди шедевров военно-морской архитектуры. В водоизмещении 13850 т [в итоге оно возросло до 15000 т с 1700 т угля и лишь 8 6" орудиями] он разместил четыре 103-тонных казнозарядных орудия и 18 6й казнозарядных пушек, а также четыре торпедных аппарата; механизмы для развития хода в 16 уз - реально была достигнута почти 18-узловая отметка - и запас топлива в 1650/3000 т. Высота надводного борта равнялась 7,6 м, а высота тяжёлых орудий над ватерлинией составляла 10,0 м. Принимая за непреложный факт превосходство орудия над бортовой бронёй, он полностью отказался от пояса и цитадели, и свёл защиту только к брустверу вокруг тяжёлых орудий, шахтам подачи их боезапаса, основаниям дымовых труб и подводной броневой палубе. Поддержание плавучести возлагалось на сложную комбинацию переборок и подразделение корпуса на отсеки в сочетании с развитой водоотливной системой. Полный вес брони с подкладкой составлял 3012 т - 22,3% нормального водоизмещения.

Хотя клетчатый слой так никогда и не был принят на кораблях Королевского флота, Эмиль Бертэн, в бытность его главным конструктором французского флота, широко использовал его в сочетании с узким поясом по ватерлинии. Эта идея заслуживает несколько более подробного описания, поскольку успех или провал систем защиты кораблей стран-противниц Британии вполне может представлять гораздо больший интерес, нежели методы защиты, воплощённые в британских кораблях.

Весь проект "Италии" основывался на применении огромного центрального барбета из 480мм брони-компаунд, расположенного по диагонали на верхней палубе с двумя парами орудий на поворотных столах в каждом его углу. На практике темп ведения огня из этих гигантских пушек составлял один выстрел в 4-5 минут, в то время как 6" орудия на время стрельбы главным калибром действовать не могли (в конце концов их количество было сокращено до восьми).

Однако Брин не мог предвидеть ни создания скорострельных орудий, ни появления сильных разрывных зарядов. Появление этих революционных новшеств, самым прямым образом сказавшихся на проектах последующих линкоров, совпало с моментом вступления "Италии" в строй, так что ценность этого корабля была сразу сведена на нет. С этих пор он уже не мог расцениваться как линкор, а мог только считаться огромным бронепалубным крейсером -чем-то вроде прототипа британского "Фьюриеса", появившегося 40 лет спустя. Полковник Дж.Россо характеризовал его как "блестящее, но несчастливое творение великого кораблестроителя"11 и, хотя детище Брина ещё в течение нескольких лет привлекало внимание британских корабельных инженеров (Барнаби даже разработал в 1879 г. проект "увеличенной "Италии"), во флоте его никто всерьёз не воспринимал, а кэптен П.Фицджеральд рассматривал "Геркулес" в качестве надёжного противовеса итальянскому голиафу, высказываясь за предпочтительность шансов британского корабля.

Как и французский "Амираль Дюпрэ", "Италия" несла в открытых барбетах тяжёлые казнозарядные орудия, имела мощную вспомогательную батарею, обладала высокой скоростью и высоким надводным бортом - и всем этим отличительным признакам её проекта было суждено стать характерными особенностями британских линкоров всего через каких-нибудь несколько лет.

Китайские канонерские лодки

Совершенную противоположность тяжёлым орудиям и мощной броне являл тип отстаиваемых сэром Уильямом Армстронгом быстроходных безброн-ных канонерских лодок с броневой палубой и множеством лёгких или одним-двумя большими орудиями. Эти его взгляды были воплощены в серии канонерских лодок класса "Лунг Вэй", построенных его компанией для Китая в 1881 г. В неподвижных башнях в носу и корме они несли по одному 10" 25-тонному орудию, более мощному, нежели когда-либо устанавливалось на флоте, за исключением лишь огромных дульнозарядных моделей "Инфлексибла" и "Дуилио", да и эти последние в части огнепроизводительно-сти были оставлены далеко позади. Имея надёжную защитную палубу и развивая 16 уз при запасе угля на 4000 миль экономическим ходом, они сочетали способность к мощному удару со способностью уйти от любого уже плавающего бронированного корабля - и произвели внушительное впечатление, будучи продемонстрированными на смотре в Портсмуте.

Представляя собой очень малую цель и будучи способными сами выбирать дистанцию боя, они давали понять, что обычному броненосцу пришлось бы нелегко в бою с несколькими подобными судами, эквивалентными по стоимости с его ценой. В этом свете их концепция выглядела очень выигрышной для тех, кто мыслил категориями численности и дешевизны, прибрежных и локальных операций. Снова и снова вопрос постройки подобных судов для включения их в состав Королевского флота ставился перед Советом, но политике "береговой обороны" всегда удавалось противопоставлять концепцию "открытого моря", основьюавшей потребности Британии на солидном базисе военно-морской истории и её уроков. "Лунг-Вэй" не относился к типу корабля, который мог бы с успехом использовать свои орудия в условиях обычной для Ла-Манша погоды, а для благополучного перехода на Восток обоим китайским кораблям пришлось даже надстроить борта в оконечностях до уровня средней надстройки. Однако в 1882 г. Армстронг заявил, что "в настоящее время ни единый корабль британского флота не способен сразиться с ними один на один, не мог бы настигнуть их или уйти от них, если бы благоразумие продиктовало необходимость отхода", и это мнение подхватили многие из тех военно-морских специалистов, от которых зависело формирование общественного мнения.

Но и приверженный политике строительства тяжёлых единиц, Совет Адмиралтейства, как и его профессиональные советники, хорошо понимал тот риск, которому подвергались большие корабли от атак мелких судов специальной постройки. Барнаби, выступая на заседании Института корабельных инженеров, указывал:
"Торпеда, в пределах её радиуса действия, может быть сделана непобедимой. Возможность атаки броненосными таранами, или торпедоносцами, или многочисленными безбронными судами подобного типа подвергает дорогостоящие броненосцы риску, с которым они не должны сталкиваться в одиночку. Атакующие корабли должны быть отогнаны ещё до того, как они окажутся в пределах действия артиллерии броненосцев, огнём сопровождающих их судов, вооруженных, как и нападающий, тараном и торпедой и которые придётся, как и их противнику, подвергаться риску быть потопленными. Каждый драгоценный броненосец должен являться как бы подразделением, защищенным от торпедных и таранных ударов небольшими, многочисленными, но менее ценными составляющими общего соединения". Всё это, конечно, звучало в значительной степени теоретично, однако на практике могло ограничить, если вообще не отменить, самостоятельное боевое использование броненосцев. Подобные небольшие суда охранения не имели возможность повсеместно следовать за тяжёлыми кораблями во время участия тех в продолжительных и удалённых операциях, и поэтому требование непременного их следования за броненосцами для защиты последних ограничивало арену применения линейного флота прибрежными или малоудалёнными морскими районами.

Для проверки этих взглядов - сопровождение и прикрытие эскадры линкоров - в 1878 г. был заложен экспериментальный "эскадренный таран" "Полифемус", проект которого разработал главный конструктор Филип Уотте.

"Полифемус"

В своём "Развитии военных кораблей" Барнаби заявляет, что он положил очень много сил на то, чтобы добиться признания за тараном статуса полноценного оружия тяжёлого корабля, а также признания его в качестве самостоятельного наступательного оружия, воплощённого в небольшом судне со скоростью, превышающей скорость тогдашних броненосцев. "Полифемус" и создавался как подобный быстроходный таран в чистом виде, и ничто более.

Но после принятия на вооружение торпеды Уайтхеда Совет решил снабдить его и этим оружием, а также лёгкими1 пушками для отпора миноносцам. Тогда Барнаби немедленно потерял интерес к нему, как к носителю чистой таранной идеи. Он утверждал, что его оснащение торпедами сделало корабль слишком дорогим для его массовой постройки, в то время именно его простота и служила главным залогом широкого воспроизведения. На флоте же "Полифемус" пользовался большим уважением, и в случае войны от него ожидали блестящих подвигов - особенно те, кто служил на нём.

Однако в качестве мореходного судна он оказался никуда не годным, поскольку даже в хорошую погоду вёл себя "как скала в прилив" и его команде практически постоянно приходилось отсиживаться внизу. Этот его принципиальный недостаток планировали устранить на втором подобном корабле -возможность его постройки рассматривалась в 1886 г. - путём существенного увеличения высоты надводного борта с добавлением соответствующей надстройки для размещения экипажа, тренировок и учений. Этот проект был отвергнут в пользу "альтернативного" типа - "торпедного крейсера", такого, как сооружаемые компанией "Армстронг" для австрийского флота "Леопард" и "Пантер", кораблей с хорошим ходом, таранным форштевнем и усиленным вооружением. В подобном качестве "Фирлесс" и "Скаут" (1885) представляли лучшие возможности для боевого использования в открытом море, и непрактичная завеса небольших таранов, канонерских лодок и торпедоносцев превратилась в первый шаг на пути к тому, что теперь зазывается "хорошо сбалансированным флотом" с крейсерами, разведчиками и мореходными миноносцами, поддерживающими и защищающими линейные корабли [эти строки были написаны в середине XX в. - Ред.]. Формированию подобных эскадр смешанного состава было положено начало именно этими двумя кораблями.

За последние на 1879 г. десять лет опасность тарана в мирное время была продемонстрирована во время следующих трагических происшествий.
1869 г.: русский броненосец "Кремль" протаранил фрегат "Олег", который затонул, унеся с собой 16 человек,
1871 г.: русский броненосец "Адмирал Спиридов" таранил в Кронштадте однотипный "Адмирал Лазарев", который от гибели спасло только быстрое привлечение водоотливных средств Кронштадтского порта,
1873 г.: испанский броненосец "Нуманика" протаранил корвет "Фернандо эль Католика" и потопил его, погибла вся команда кроме пятерых человек,
1875 г.: французский броненосец "Жанна дчАрк" протаранил посыльное судно "Форфайт" и потопил его, обошлось без жертв,
1875 г.: британский "Айрон Дюк" протаранил и потопил броненосец "Вэнград",
г.: французский броненосец "Тетис" таранил броненосец "Рейн Бланш", который, чтобы не затонуть, выбросился на мель,

г.: германский броненосец "Кёниг Вильгельм" протаранил башенный корабль "Гроссер Курфюрст", который погиб почти со всем экипажем.

В качестве комментария относительно имевшегося суждения о необходимости иметь таран капитально срощенным с набором корпуса в носу для противостоянию его скручиванию и отлому при ударе противника под острым углом, можно привести пример "Айрон Дюка". На скорости 7,5 уз он ударил идущий 6-узловым ходом "Вэнгард", не получив при этом практически никаких повреждений ни форштевня, ни самого тарана - свидетельство их прочности и правильности конструкции, хотя шпирон поясной бронёй подкреплён не был. На "Вэнгарде", которому удар пришёлся почти по траверзу, броня оказалась сдвинутой и образовалась огромная пробоина в борту. В противоположность этому случаю "Кёниг Вильгельм" сам чуть не пошёл ко дну после того, как протаранил своего собрата по эскадре - и всё из-за того, что его таран не был подкреплён, а таранная переборка отсутствовала.

В кратком описании карьер кораблей пометка "в составе Эскадры специальной службы" за 1878 и 1885 гг. говорит о двух экстренных мобилизациях Резервного флота, которые были произведены во время периодов напряжённых отношений с Россией. В 1878 г. сбор был проведён в Портленде в период июня-августа, а адмирал сэр Купер Ки, державший флаг на "Геркулесе", возглавил пёстрое собрание судов, состоящее из следующих кораблей: батарейных броненосцев "Геркулес", "Уор-риор", "Вэлиент", "Резистенс", "Гектор", "Пенелопа", "Лорд Уорден", башенных броненосцев "Циклоп", "Геката", "Горгона", "Гидра", "Глаттон", "Принц Альберт", "Тандерер", а также безбронного фрегата "Бодицея", речных канонерских лодок "Блэйзер", "Бастард", "Тай" и "Твид", а также посыльного судна "Лайвли".

После смягчения отношений с Россией этот странный ассортимент кораблей был раскассирован по разным портам, а Купер Ки воссел в Адмиралтействе в качестве первого морского лорда при первом лорде У.Х.Смите в последний год пребывания у власти правительства Дизраэли. Его назначение знаменовало отход от традиционной практики назначения морских лордов из числа деятелей той партии, к которой принадлежал и их гражданский шеф [т.е. первый лорд Адмиралтейства. - Ред.]. Ки редко высказывал свои политические пристрастия, однако его симпатии определено склонялись к либералам; так что когда консерваторы оставили правительство в 1880 г., ему удалось сохранить свой пост в новом правительстве Глэдстона. .

Семь лет, проведённые Ки в Уайтхолле, стали одним из ключевых периодов британского флота и поворотной точкой в его материальном прогрессе. В этот период произошло возвращение к казнозарядной артиллерии и перевооружение флота, активизация проектирования новых кораблей, разработаны и приняты новые принципы вооружения и защиты и произошёл переход от национальной апатии в отношении военно-морских вопросов к агитации за усиление флота.